Весенний призыв… Грустно. На гражданке ребята к летним походам, поездкам, путешествиям готовятся, а мы…
А мы сидим в курилке, в такие короткие, по нашим понятиям, перекуры. Курят в беседке все, кто мог уместиться; кто не смог — те давятся дымом в сторонке.
Молодые парни, и сил хватало на всё. В то время никто из нас не задумывался, как вредно это для здоровья. Начиналось подобное баловством, а заканчивалось закоренелой привычкой. Это потом, спустя много лет, поймут многие из нас! А пока — курим!
Почти у входа притулился к рейкам лавки Дима Дечули. Узкоглазый парнишка с медным оттенком лица от «вечного» загара сосредоточился над какой‑то задумкой. На его коленях лежит отрезок доски, а среди крошек материала чернеет заготовка.
Этот парнишка — такой же курсант, как и я, как и все 32 курсанта учебного взвода радиотелеграфистов войсковой части 30591. Или 125 РТП полка, что расположился в живописном месте острова Итуруп Курильской гряды.
Все мы призвались из разных мест необъятных просторов страны. Если представить утренний восход здесь, на островах, то путешествовать этому солнышку через всю страну долгих 8 часов — до западных границ. Есть ребята и с Запада, есть и с Востока.
Вот Димка считается представителем коренного малочисленного народа — ульчей. Само название — «нани», «ульча» — означает «местные жители» (общее для ряда народов Приамурья). И всего‑то этих жителей, верно, сотен пять наберётся — так я думаю.
Парнишка — настоящий ТАЛАНТ! Ребята долго приглядывались к непонятному «чукче». Подталкивали друг-друга, когда он успевал даже маршируя в строю, что-то резко подхватить с земли!
— Смотри, «чукотка» опять какую-то херню подобрал!
— Да корешки ищет, корм подножный, как олень! — весело ржали, ничуть не смущаясь — слышит он их, или нет.
А герой насмешек, что-то точил на коленке, сосредоточенно разглядывал, изредка окидывая взглядом обстановку вокруг. Интересный был курсант. Но, так бы и остался «чукчей», если бы, не одно поразительное качество, что постепенно выявилось в этом самородке.
Бесформенный кусок от разбитой аккумуляторной батареи в его снующих руках, вдруг, начал принимать узнаваемый объемный предмет! Работал парень примитивными самодельными приспособами. Это был кусок железа, заточенный под резец, гвоздь — формой как шило, и старенький, затертый напильник, выпрошенный у деж. электриков ДЭС.
Стали приглядываться, пока в один из дней у парня в руках не появился мундштук, с лежащей вдоль
его верхней плоскости вытянутой собакой. Собака прорисована резцом в самых незначительных деталях, вплоть до вытянутых лап с когтистыми подушечками!
Тут уже не до «чукчи»! Слышались со всех сторон — Дима, Димон, а такую можешь, а так, а вот это…
Парень больше отмалчивался, или смотрел своими узенькими щелками глаз, как бы усмехаясь над подпрыгивающими вокруг товарищами.
Вот здесь мы и подключились на полном «серьезе») Ещё бы! Кого‑то первого осенило попросить этого мастера «золотых» рук сделать мундштук под сигареты. Да не с какой-то собачкой! Что там собачки, когда каждую ночь, во сне нас сопровождают такие красавицы, такие нимфы! Не даром порой по подъему, у некоторых расплывались на армейских трусах пятна)) Ну, что поделаешь — молодые, здоровые тела, что способны любить в любую минуту).
Сделал Димка первый заказ на подобную эротическую тему. Сделал так, что замерли все вокруг, восхищённые его резным искусством:
— На плоской верхней полоске отполированного до чёрного блеска эбонита лежала на животе девушка, и в её согнутых руках была приподнята чаша. Она же служила отверстием для вставки и курения сигареты.
О‑о‑о… Это было настоящим произведением искусства! А парнишка так же удивлённо рассматривал нас — тех, кто стоял вокруг с «отпавшими» от удивления челюстями.
— Чудные ребята, что так удивляются моим забавам, — примерно так думал, ухмыляясь, курсант Дечули.
— Вот бы они увидели работы старого Удэ‑Ала, у которого я немного учился!»
А в полковой учебке начался настоящий БУМ!
Все ринулись в поисках подходящего материала! Всем захотелось получить сувенир от настоящего мастера. Все придумывали для себя сюжеты поострее, покруче, ярче и лучше, чем у товарища. Здесь и дамы сидящие на коленках, и лежащие на спинках, и согнувшись под тяжестью громоздких кувшинов. Чего только не выкидывали фантазии молодых пацанов)
В качестве «строительства» шедевров, в ход шли обломанные куски аккумуляторных батарей, различные куски плексигласа, твердой, как металл курильской березы, и куча прочих отходов — всё, что мастер скупым кивком головы мог одобрить. Это значило, что счастливчик выстраивался в длинную очередь с расчётом в будущем получить вожделенный мундштук. Хотя подобные уникальные фигуры и назвать‑то мундштуком язык не поворачивался.
Резная «лихорадка» в учебном взводе, перекинулась и в полк. Уже и кто‑то из офицеров раскуривал резную трубку с непременным атрибутом — красивой уникальной вставкой. Некоторые щеголяли с вычурными мундштуками. И мы, как курсанты и близкие соратники чудо‑резчика, имели в своих заначках его великолепные поделки…
Долгожданный отпуск. Материк, встречай!
Прошло распределение, и я остался в полку. Что произошло дальше, узнал далеко позже, уже будучи в штате полка дежурным по связи (ДС).
НШ улетал в отпуск. Это очень радостное событие, а учитывая отрыв островов от материка — вдвойне! Мы в основном смотрели в сторону материка как на Большую Землю. Это там, где цивилизация, оживление, автобусы, трамваи, шум улиц, рестораны, театры — всё то, чего так не хватает в диковатой, суровой островной жизни.
Улетал с тяжёлой головой после вчерашнего застолья. Пригласил «верхушку» в честь отбытия. Ну, как водится у русского офицера — крепко дали!
Пошарив по боковине внутреннего кармана, обнаружил твёрдые грани корочек удостоверения личности. На этом проверка закончилась — о большем голова отказывалась думать! Мысли были уже в аэропорту Южно‑Сахалинска. Там, где свежее пиво «Жигулёвское» встречает прилетающих и вылетающих пассажиров.
Гудели натужно четыре движка Ан‑12, военного борта № 7715, что увозил НШ в своём чреве всё дальше от островов…
А в это время, в полку
ЗНШ (замначальника штаба), майор Дорогих, остался и.о НШ, на время отпуска шефа. Свой кабинет не покинул, и место своего начальника не занимал Его не прельщали светлые и большие апартаменты НШ. В своем кабинете привычнее, и удобнее. Ключи от кабинета НШ и его сейфа лежали в кожаном мешочке уже в его сейфе. Вчера их передал НШ, после того, как перепроверили служебные документы, и нужные, во время отсутствия папки и бланки.
— Нужно печать к себе забрать, — подумал он, глядя на мешочек с ключами —
— Пусть всё будет под рукой, и не бегать лишний раз из кабинета в кабинет — и, подхватив ключи, направился в кабинет начальника
— Вот и началась служба начальником штаба!» — он оторопело шарил глазами по полке, где должна была лежать печать. А её там не было! Совсем не было!
На видном месте красовалась штемпельная подушка, ещё вчера на которой покоилась круглая, с вычурным гербом РСФСР, полковая печать! Это было вчера, и он это помнил, так как сам лично её забирал. Забирал по просьбе своего начальника, Кудрявцева Виталия Алексеевича. Тот, передав ему ключи через посыльного, просил по телефону прихватить печать к нему на дом.
— Виктор! — зычным голосом обратился НШ к своему заму.
— Пойдёшь ко мне, захвати печать. Я справку оформлю. а утром в штаб, как уезжать буду, закину.
— Ну и дела… — пробормотал в сердцах ЗНШ —
— Закинул… да не одну еще, видимо — потер ладонью затылок.
— Красиво разошлись‑то!
Кто не знает прописных истин: не носить и не выносить всё, что не полагается, из штабных помещений! Всё это писано законами, на которые уже кто‑то наступал. Вот такой он — русский мужик: «Пока гром не грянет, не перекрестится!»
Глаза майора Дорогих тупо не отрывались от чрева сейфа. В голове ничего не складывалось. Печати полковой — этого главного инструмента в жизнедеятельности полка — не было! Это ЧП. Это скандал с очень тяжкими последствиями!
Полк боевой, на боевом дежурстве. Любой приказ, любые документы, любые отчёты о нарушениях границы, визуальные и объективные подтверждения — всё требует официальной регистрации. Именно оттиска круглой гербовой печати! Оттиска, «синяка», как зовут в обиходе, что подтверждает данную государством власть. Власть, которой на сегодня нет!
Рука чуть ли не по миллиметрам расшаривала все закоулки объёмного ящика. Найдено всё, до крошек от бывших бутербродов на закуску. А вот этой круглой штуковины со столь великими правами — не было!
Критическая ситуация. В поисках выхода
Вспомнилось (к чему вдруг), как он вчера красиво пел на вечеринке и ему дружно аплодировали. Захотелось запеть и сейчас. Нет, уже без слов, без гитары, и не любимые романсы, а по‑волчьи — протяжно, заунывно. Тут было от чего!
Следующее «захотелось» — это выпить! Срочно пропустить стопку.
— Да! — решительно кивнул сам себе майор. С этим было проще. В своём кабинете, в правом отдалённом углу шкафа с литературой военно‑технического и оперативного назначения скромно пряталась початая бутылка коньяка.
Сказано — сделано! Бросив в рот дешёвенькую карамельку, майор со вздохом опустился в кресло за столом. Крутились в голове варианты, вопросы, поиски выхода из какой‑то нелепой ситуации. Зашарил машинально по карманам в поисках пачки сигарет. Нашлись. Рука наткнулась и на изящный мундштук. Это была миниатюрная девичья фигурка, сидящая на коленках и держащая над головой вазу. Фигурка была вырезана из старого уже некомплекта бильярдных шаров.
— М‑да… — Дорогих вертел в руках прекрасно выполненный сувенир. — Вот мастер, и ни забот ему, ни хлопот! Дай ему материал — и будет… и…
— Стоп! А что «будет»?! — ЗНШ вдруг замер, как бы нащупывая спасительную мысль. — А… а… вот я тупица! — Он прихлопнул себя ладонью по лбу. — А ну‑ка, давай действуй! — И он опрометью, забыв про внутреннюю селекторную связь, бросился к посту дежурного по штабу.
Рядовой Дечули готовился к заступлению в наряд, дневальным по роте. Дежурная смена «8 через 8» конечно выматывала, особенно из‑за нехватки сна. Редкое разнообразие — вместо Командного Пункта попасть в наряд, как та отдушина! Хотя, по сути ТОТ же вид, «ТОЛЬКО ПОПЕРЕК»
/особо догадливые поймут это сравнение)))/
Ульчи — народ неприхотливый (однако!)), и ко всему быстро приспосабливаются!
Пришлось свежий подворотничок пришивать на скорую, чуть не тремя длиннющими стежками.
Его уже ждали. Лишь появился напротив окна дежурного по штабу, как его тут же сопроводили в кабинет ЗНШ, к майору Дорогих.
Рядовой старательно начал доклад старшему начальнику. Дорогих нетерпеливо остановил его —
— Стоп, рядовой! Проходи и садись сюда. — Он указал на один из стульев вдоль письменного стола.
— К тебе серьёзный разговор. И этот разговор только между нами! — Майор впечатал последние слова с особым голосовым нажимом.
— Ясно, товарищ солдат?
— Так точно, таащ майор! — соскакивая с места солдат вытянулся.
— Сиди, сиди. Вот что мне нужно… — И майор начал обрисовывать солдату необычную по замыслу задачу.
/Скорее всего, что подобного НЕ свершалось по всей армии, за всю ее историю)/
Выполнение секретного задания
Распоряжение по штабу выглядело следующим образом: рядовой Дечули прикомандирован к штабу для срочного задания по оформлению секретной документации, что готовят к отправке. Он будет работать в кабинете ЗНШ. Его никоим образом не отрывать или дёргать, вплоть до вечерней поверки. Потом — в расположение, а с утра, с подъема, снова в штаб. Приём пищи — по распорядку со своими.
Дима работал в штабе два светлых дня. На третий прибыл в расположение уже по обычному распорядку — со всеми.
Сослуживцы «пытали» его долго, но, поняв, что это бесполезно, отстали. Парень односложно отнекивался или отвечал коротко:
— Однако, как бы помогал немного.
Нежданные награды для героя
А через три‑четыре дня на очередном ротном построении был объявлен отпуск рядовому Дечули — и присвоение очередного звания: ефрейтор.
Это было второе «чудо» после его мастерских работ. Мы же не знали и не догадывались, что парень делал в штабе.
Полк жил своей полковой жизнью. Подразделения занимались по утверждённым планам, главное из которых было бесперебойное обеспечение несения боевого дежурства. Всё шло в привычном ритме, без каких‑либо отличий. Обычные солдатские серые будни.
Наряду с серыми курильскими быстро пробежали и яркие материковские — насыщенные, бурлящие жизнью и комфортом потребительской сферы.
Всё хорошее когда‑либо заканчивается.
— Привет, земля островная! — Начальник штаба ступил с трапа Ан‑24 на взлётку аэродрома «Буревестник».
Чуть в стороне от полосы уже поджидал полковой УАЗ‑469 и старший лейтенант, сопровождающий.
— Таащ подполковник! — потянулся старлей с докладом.
— Не нужно, ты за мной?
— Так точно! Командир послал встретить.
— Как у вас дела, всё нормально, никаких ЧП или других происшествий?
— Нет, таащ подполковник, всё в норме. Ничего за время вашего отсутствия не изменилось!
— А ты с какого подразделения? Что‑то раньше как‑бы не видел!
— Я по замене. Следую на замену замполиту, точка Кострикам.
— Ну что же, тогда домой!
Встретили у штаба старшие офицеры. Всё в полку проходило, как говорят, «в штатном режиме».
Одно было НШ непонятно: какой‑то ЗАМ мой не в себе, или чего не договаривает? Что‑то будто порывался сказать — и тут же замыкался.
— Ладно, вечером встретимся, пивка сахалинского попьём. Глядишь, и отойдёт майор, поделится», — подумал НШ.
Стук в двери прервал размышления подполковника.
— Виталий Алексеич! Как говорится, с корабля да на бал! Подтянул документы по плану б/подготовки на 3‑й учебный квартал.
— Давай, Геннадий Иванович, ложи на стол, я чуть позже просмотрю, и утвердим с вами и командиром. Да! Вечерком, после работы загляни на огонёк, пивком побалуемся. — Он улыбался, глядя на прямого зама командира.
— Добро, Виталий Алексеевич, лишь бы не было никаких вводных.
— Думаю, дадут посидеть за встречу.
— Да, чуть не забыл! — Рука штабиста привычно повернула ключ сейфа.
— отметки в проездных сдать строевику…Пошарив не глядя по полке, где хранилась печать, ничего рукой не обнаружил. Привстав, оглядел пустое место и сиротливую без печати подушечку.
— Зам упустил положить на место — подумал, ничуть не настораживаясь, НШ.
— Ладно, зайду к нему сам, заодно на вечер приглашу.
НШ направился в кабинет к Дорогих. Тот сидел за столом, голова повёрнута к окну. Судя по его отсутствующему взгляду, он был далеко. Увидев вошедшего начальника, встал со стула.— Ты что, Виктор, задумался о чём‑то? — НШ улыбался.
— Да нет, вроде не о чем…
— Я вот за печатью зашёл.
И тут НШ заметил, как побледнел его зам. Лицо даже посерело, глаза беспокойно забегали по сторонам.
— Нет её… — чуть слышно выдавил подчинённый, и растерянно развел руками.
— Да нет, ты не понял, я про печать, — НШ всё ещё улыбался.
А вот зам бессильно сполз на стул.
— Я… я… как бы вы, ну это самое… — Руки его тыкали в сторону сейфа.
— Вам должно быть виднее, она как бы у вас… где-то…
— Дорогих! Что с тобой? А ну соберись, ты чего это! — Шеф сменил улыбку на пристальный взгляд —
— Кто у меня? Ты о чем?
— Нет её, таащ полковник, печати -то, — зам от волнения стал пропускать приставку на «минус» звёздочка, называя шефа полковником.
— Стоп‑машина, — тихо, вкрадчиво проговорил НШ. — Ты говоришь мне, что НЕТ печати???
— Нет, то есть ДА! Так точно! — зам спотыкался от волнения, не находя точных ответов
— Тааак … значит НЕТ ПЕЧАТИ? Я правильно майор тебя понимаю? — уже с расстановкой, понизив голос вопрошал начальник.
— И когда её, этой печати, не стало? — Ещё медленнее, ещё тревожнее вопросил Кудрявцев.— Как отбыли на отдых…
— А как же ты… Да, а толку – Виталий Алексеевич развел руками —
— Я же считай через пару часов и улетел, м…м…м – он замычал, покачивая головой.
— Вот — вот, и я так же петь хотел, когда её, эту печать проклятую, не обнаружил!» — подумал Дорогих, но вслух не поделился. Не та обстановка.
С минуту смотрели друг на друга, ничего не говоря. Подполковник вдруг встрепенулся:
— Подожди, Дорогой! — Он или фамилию исказил, или это было обращением. — А как же ты без печати, считай, два с половиной месяца? Или хочешь сказать, никому не понадобилось заверение?
— Ещё как понадобилось! Правда, не в первые дни вашего отъезда!
— И… и… и! Не тяни кота за хвост! Как обходились? Для служебного пользования не заменит гербовую, особенно в финансовых и строевых документах! Майор, вместо ответа повернулся к своему сейфу. Ключ в скважину, скрежетнул механизм, полез в отпертую сердцевину ящика. На свет появилась штемпельная подушка с каким‑то продолговатым предметом.
— Вот, товарищ подполковник, — рука, чуть подрагивая, протянула набор шефу. Тот принял то, что ему передали, и, присвистнул, сев на стул. Вид у него был ошарашенный.
В его руке была отменно выполненная фигурка женщины в платье, чуть обтягивающем её тело от порывов ветра. Так же и волосы были распущены по ветру. А её ноги… её ноги твёрдо стояли босыми ступнями на плоской круглой подставке.
— Поразительно! — выдохнул НШ. — В жизни не видел такой точности! — Он с удивлением разглядывал статуэтку с мельчайше отработанными деталями. Это был уникально отработанный мастерский предмет.
— Но, Дорогих, речь у нас не про сувениры! — подполковник собирался передать предмет вновь заму.
— А вы переверните подставку, — тихо подсказал зам, и вежливо отклонил руку с фигуркой.
Подполковник осторожно перевернул скульптурку. Ну, в этот раз он не говорил — он онемел.
На подошве подставки был прикреплён упругий кругляш из какой‑то резины. А на нём был вырезан полный оттиск гербовой печати.
— Один в один, таащ подполковник, — Дорогих немного оправился и стал более собранным.
— Ни хрена себе уха… протянул опешивший подполковник
— Дай лист, — протянул руку в сторону Дорогих, не отрываясь от печати НШ.
Зам оперативно выдернул чистый лист из пачки лежащей бумаги. Поставленный начальником оттиск на первый взгляд был идентичным.
— А ну что‑нибудь из бывших документов, — потребовал Кудрявцев.
Дорогих подал парочку документов с чётким оттисками бывшей печати.
— М‑да… — Начштаба сидел в задумчивости, вертя в руках мощное увеличительное стекло. Минут пятнадцать он сверял старые и новые оттиски, но не находил ни одного изъяна!
— Это какие глаза нужно иметь, чтобы резать без приспособлений, даже в виде увеличительного стекла! — покачивал седой головой в недоумении подполковник —
— Не поверишь, не увидев!
— Стекло я ему давал, но он им, по‑моему, не пользовался… А глаза какие иметь… Ну, как у него, наверное — узкие!
— Дела а а — протянул Начштаба, и откинулся на спинку стула. — А если Виктору Палычу печать понадобится, бывает же, с собой берёт? Я про командира.
— Да уже продумался, на всякий случай, — майор криво усмехнулся и тяжело вздохнул. — — — Скажем, ручка старая лопнула по деревяшке. Вот и заменили. Не вести же на Сахалин сдавать в ОХОЗО для ремонта.
— Вариант не лучший, конечно! Оставим, и только на сутки. Я уж сегодня все окончательно продумаю. Завтра придется ком. полка докладывать. А он, а он вряд ли оставит, в каких бы мы отношениях не были. Здесь уж каждый за свою шкуру. Но! — Кудрявцев вздохнул, с огорчением продолжив —
— Снимут эту шкуру со всех! Вариант дерьмовый, вопрос остается открытым – где настоящая печать? – НШ тер в раздумье подбородок.
— Если ты здесь смотрел, то я у себя дома ни слухом, ни духом!Так и подумать, представить не мог ничего подобного!
Нежданная, она же счастливая развязка
Уже час, как они сидели в кабинете ЗНШ, в попытках найти выход из положения. Когда раздался неожиданный звонок, оба собирались разойтись до вечера, и встретится уже у НШ. А он обещал перевернуть все дома.
Звонок раздался в это принятое время. Дорогих услышал взволнованный голос жены шефа. Нина Петровна что-то взволнованным голосом объясняла мужу.
— Поеду домой, что-то жена срочно затребовала. Давай, пока без суматохи. Если ничего не найдется, будем докладывать командиру!
Это мое решение!
С этими словами твердой походкой НШ покинул кабинет.
Встретились, как и договаривались вечером. С женами, с домашними закусками, с угощениями от вернувшихся отпускников. Вечер прошел на ура. Пили пиво, дамы испробовали вина, что приехало с материковских закромов. Офицеры оживленно перемешивали отпускные новости нач. штаба с повседневными военными «болячками».
Собирались расходиться, все же впереди рабочая неделя. Виталий Алексеевич задержал своего зама.
— Останься, надолго не задержу – он чему – то хитро улыбался.
Повел в свою комнату, оборудованную под кабинет. Открыв ящик письменного стола, он извлек… ее – круглую, родную полковую печать!
И… где была, Виталий Алексеевич? – таращил глаза зам, на пропажу?
— Ты не поверишь – вздохнул подполковник —
— Она побывала в отпуске!
— То есть как? – Дорогих смотрел на шефа хлопая глазами.
— Да вот так! Вложил в карман куртки – ветровки, что собирался носить на рыбалку. А вот порыбачить так и не удалось! Если бы тестя со спиной не прихватило) Вот и пролежала куртяха в чемодане, ни разу на свет не появившись)
— Так почему в кармане куртки? – недоуменно спросил заместитель
— Я ее после нашей вечерней сходки в карман куртки заложил.
Собирался утром в штаб уже по гражданке заскочить. А утром по привычке – брюки на «выхлоп», рубашку, галстук и китель. Ну, как всегда. А жена упаковала приготовленные вещи в чемодан и мой и свой. Больше ничто о печати и не напомнило. Дальше все по плану, или напротив – бес плана!
И шеф весело хлопнул зама по плечу —
— Спи, Виктор спокойно! «Гора» отъехала вместе с отпуском! А впереди наши армейские обычные будни!
